25 июня 2017, 12:33 - Последнее обновление: 25 июня 2017, 12:47

Печальное счастье неизвестного мариупольского героя старшего лейтенанта Бориса Ковалева (1)

  • Печальное счастье неизвестного мариупольского героя старшего лейтенанта Бориса Ковалева (1)
    Борис Ковалев – курсант офицерского училища, 1939 год.

Первая часть

Так уж сложилось, что в общественном сознании понятие «неизвестный солдат», как правило, ассоциируется с могилой воина. И энциклопедии свидетельствуют: «Обычно такие памятники ставятся на могиле с останками погибшего солдата, чья личность неизвестна и ее установление считается невозможным. При погребении проводятся многочисленные исследования, для того чтобы удостовериться, что солдат действительно принадлежит к соответствующей армии и погиб в бою или умер от ран, не был дезертиром и т. п.»

И все же смею утверждать, что это понятие гораздо шире. Что к категории неизвестных солдат можно и должно отнести тех скромных героев, которые совершили настоящие подвиги, но которым – по самым разным причинам – при жизни не были возданы справедливые почести.

Сегодняшний рассказ – об одном таком неизвестном Мариуполю солдате, нашем земляке Борисе Игнатьевиче Ковалеве. Начало его биографии было совершенно заурядным: в 1917 году он родился в многодетной греческой семье в Мангуше, а уже в 30-е его семья переехала в Мариуполь, где Борис учился в школе. Учился хорошо, потому что после школы военкомат направил его на учебу в Одесское пехотное училище, которое он успешно окончил.

Затем молодой лейтенант был направлен для прохождения службы в Забайкальский военный округ, а с началом финской войны его часть была переброшена под Петрозаводск, и Борис успел принять участие в боевых действиях. Финская 
война закончилась, и его часть передислоцировали в Западную Белоруссию – под Гродно.

Все складывалось для Бориса Ковалева счастливо. Хорошая служба в 213-м стрелковом полку знаменитой 56-й стрелковой Московской Краснознаменной дивизии: к 1941 году он уже получил звание старшего лейтенанта и должность командира пулеметной роты, вступил в партию. Счастливо началась и семейная жизнь: в Гродно Борис жил вместе с молодой женой и двумя маленькими детьми. А его полк был дислоцирован неподалеку – в летних лагерях у деревни Ново-Сюлки Сопоцкинского района, у самой границы с Польшей, которую уже оккупировали гитлеровские войска.

А потом наступило воскресное утро 1941-го...

22 июня 1941 года

Этот день стал переломным для миллионов людей. О победе сложено огромное количество песен. А вот о трагическом начале войны – только одна: «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война...» Песня стала бессмертной, и слова «ровно в четыре часа» навсегда осели в народной памяти.

Для многих этот день стал не только переломным, но и последним в жизни. И не в четыре часа утра. Сохранившиеся скудные документальные свидетельства утверждают, что все подразделения 213-го стрелкового полка, которым командовал майор М.И. Яковлев, были подняты по боевой тревоге в 3 ч. 15 минут ночи на 22 июня и одними из первых встретили врага.

По свидетельству детей Бориса Ковалева, их отец был человеком немногословным. А о событиях военного времени вспоминать очень не любил, и на это у него были очень веские причины.

Однако по официальным сводкам и донесениям известно, что поднятый по тревоге 213-й 
полк занял оборону по берегам Августовского канала – в недостроенных дотах и полевых укреплениях. Об этом эпизоде первых минут войны подробно рассказывает известный фильм «Первые четыре часа войны»: «Наступавшие немецкие пехотные части серьезно споткнулись об укрепления гродненского укрепрайона. Здесь, на берегах Августовского канала, им пришлось остановиться надолго. Немцы вышли 
к шлюзу Домбровки и начали наступление. Но их встретили огнем. Тут, кроме роты укрепрайона, занял свои позиции 213-й стрелковый полк 
56-й дивизии. По отчетам немецких военных командиров, именно у этого опорного пункта (шириной четыре километра) застрял немецкий 83-й 
пехотный полк 28-й пехотной дивизии – на целых четыре дня!»

В книге «Трагедия сорок первого» однополчанин Бориса Ковалева, чудом выживший командир другой пулеметной роты 213-го полка В.И. Помченков вспоминал:

«Когда я прибежал по тревоге, полк занял оборону рядом с недостроенными дотами... Враг обрушил на нас все имеющиеся в его распоряжении огневые средства: применил авиацию, артиллерию и минометы... Но бойцы полка держались стойко и отбивали все атаки. Безусловно, у нас были большие потери, но приказа об отходе не было... Наша огневая мощь была ослаблена еще и тем, что накануне войны пулеметные взводы стрелковых рот были направлены на Белосток, якобы для сборов. А в стрелковой роте, как известно, пулеметы являются главной огневой силой... В небе над позициями снова плывет группа «юнкерсов». Сейчас они вытянутся в цепочку и начнут один за другим пикировать на позиции полка; эти отбомбятся, прилетят другие, потом третьи, потом загрохочут орудия немцев и с боевым посвистом взметнутся взрывы, потом повторится все сначала. И так несколько дней – 22-го, 23-го, 24-го... 213-й стоял насмерть...»

В исследовании «Июнь 1941. Разгром Западного фронта» историк Дмитрий Егоров, рассказывая о разгроме 56-й дивизии, писал: «Гораздо более организованный и стойкий отпор немцы получили на Августовском канале — там, где держали оборону 213-й стрелковый полк 56-й дивизии и 9-й отдельный батальон 68-го УРа. Гитлеровский генерал Хейц впоследствии вспоминал: «Русские силы очень упорно удерживали укрепления и населенные пункты. Мы смогли их занять только после планомерного наступления, стоившего больших потерь».

Приведенные выше слова «стоял насмерть» – вовсе не метафора. Озвучим цифры. В июне 1941-го стрелковый полк РККА представлял собой сложную совокупность штаба, стрелковых подразделений в составе полка и иных подразделений, таких как артиллерийские, саперные, обеспечения, управления. Личный состав стрелкового полка – свыше трех тысяч человек. Личный состав стрелковой дивизии – 12 тысяч человек.

А теперь – документы, которые сохранило время:

«56 СД принимает на себя удар немецкого 8-го армейского корпуса. 213 СП окружен и уничтожен в районе местечка Сопоцкино, остальные полки в беспорядке отошли за реку Свислочь. По донесению командарма Кузнецова «...от 56 дивизии остался только номер...»

«213-й стрелковый полк был полностью уничтожен».

Уже после войны удалось по крупицам установить судьбы тех бойцов 213-го полка, которые в этой мясорубке чудом остались живы. Их набралось около 150 человек, причем многие из них позднее погибли либо на фронте, либо в лагерях смерти. Так что можно с уверенностью утверждать, что из трех с лишним тысяч человек личного состава полка уже в первом бою на границе смертью храбрых погибли не менее трех тысяч человек.

В официальное подтверждение этого факта 19 сентября 1941 года наркомат обороны своим приказом расформировал 56-ю дивизию и входящий в нее 213-й стрелковый полк, которые прекратили свое существование. И в материалах историков они получили скорбное название «первого формирования».

...Еще 22 июня на всех стратегических картах эта группировка называлась Белостокским выступом, в котором располагались советские войска. Но уже 1 июля немецкие армии завершили полное окружение советских войск, отступавших из Белостокского выступа. Который превратился в Белостокский котел. Официальные данные по безвозвратным потерям в котле с 22 июня по 9 июля составили 341021 человека. Возможно, последней единичкой в этом страшном числе был старший лейтенант Борис Ковалев.

Продолжение следует...

Виктор СХОРУКОВ

Источник: www.greeks.ua со ссылкой на  http://pr.ua/news.php?new=47352