6 мая 2017, 11:31 - Последнее обновление: 23 мая 2017, 21:28

О параллельной реальности, турецком кризисе и духовном подвиге

  • О параллельной реальности, турецком кризисе и духовном подвиге

Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу, отвечая на вопрос еженедельника «Мир и Омониа», заявил, что в его стране строится «несметное количество церквей», исключил возможность чтения Корана в стенах Агия Софии, а утверждение о том, что христианские памятники на территории Турции превращают в мечети, назвал шуткой. Разговор состоялся в ходе конференции Всемирной Ассоциации русской прессы, которая прошла в Аланье.

Представители русскоязычных СМИ из 24 стран мира собрались на конференцию Всемирной Ассоциации русской прессы, которая прошла в турецкой Аланье 23-26 апреля

Организаторами конференции выступила Ассоциация русской культуры и образования Аланьи в сотрудничестве с Торгово-промышленной палатой города. Из моих впечатлений о поездке самыми сильными оказались параллельная реальность, в которой пребывает, как выяснилось, министр иностранных дел Турции, да, судя по всему, не он один, представленная в новом свете «история» региона, и полное доверие большинства, с которым эта «история» была воспринята… А подарком стало, помимо всегда приятного общения с коллегами, посещение греческой церкви Писидийской Божьей Матери — первого христианского храма, построенного с момента распада Османской империи.

Аланья — курортный город, сплошь застроенный отелями «все включено» с огромными бассейнами и собственными пляжами — мечта туристов из северных стран. Облюбованный русскими отдыхающими в период туристического бума 2000-х, он таковым и оставался до недавнего времени — напряженность в отношениях между Россией и Турцией, возникшая после сбитого самолета и убитого посла само собой, не способствовала росту турпотока. Более того, был период, когда гражданам России откровенно не рекомендовалось посещать курорты Турции. И хотя сегодня запрет снят, восстановиться региону так и не удалось. К примеру, русские газеты и журналы, которые здесь выходили, закрыты из-за кризиса — ориентированы они были на отдыхающих, после ряда терактов в стране количество желающих поплескаться в теплом море резко сократилось…

Да и европейцы, которые активно скупали здесь недвижимость, остерегаются приезжать — ведь у Турции с Европой тоже не все гладко… По мнению туроператоров, интерес к стране падает, туристы все больше отдают предпочтение Греции…

— Эх, мало стало туристов, — печалится продавец в сувенирной лавке, — а все эти политики, никак не договорятся!

Понятное дело, что гостеприимные хозяева постарались показать нам все достопримечательности города, за что им, конечно, большое спасибо. Более того, время на общение с нами нашел министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу. Аланья — родной город министра, он тут родился, и, по отзывам горожан, всячески способствует развитию и города, и региона в целом (несмотря на то, а возможно, как раз потому, что город на прошедшем в стране референдуме, голосовал против президента Эрдогана).

Два часа своего времени из вне всяких сомнений плотного графика, министр посвятил общению с представителями русскоязычных изданий мира. А именно, ответам на вопросы. Видимо, сделав вывод, что русскоязычные и русские СМИ это, в принципе, одно и то же, Мевлют Чавушоглу довольно пространно рассуждал об отношениях между Турцией и Россией, о безопасности отдыха в Турции для русских туристов и так далее. Он рассказал о турецком референдуме, борьбе с терроризмом, сирийском конфликте и судьбах беженцев. Сказать, положа руку на сердце, что мне это было неинтересно — не могу. Турция — сосед Греции, и с этим фактом ничего не поделаешь. Соответственно, все, что в этой стране происходит, для нас имеет определенное значение: начиная от полетов турецких военных самолетов с непременным нарушением греческого воздушного пространства и заканчивая референдумом, в результате которого у нас под боком образовался фактический султанат.

И, тем не менее, мой вопрос был о другом. Я попросила министра прокомментировать факт превращения христианских памятников на территории Турции в мечети, закрытие храмов в Трабзоне и Измире, чтение Корана в стенах Агиа Софии… И вот тут то и началась параллельная действительность.

— Вы шутите, — возмутился министр, такого быть не может! Да мы несметное количество церквей построили за это время, и даже — министр сделал глубокомысленную паузу — открыли многие из них для службы… Мы даже армянскую церковь, несмотря на неважные отношения с Арменией открыли в городе Ван! Мы уважаем все религии, — настаивал он, — а вы, европейцы относитесь к нам предвзято!

— Да, да, — продолжал негодовать министр, — вы все время суете свой нос в наши дела, а в Евросоюз принимать не хотите, хотя мы все время идем на всяческие уступки, чтобы вступить в этот ваш Евросоюз.

Далее министр нелицеприятно высказался в адрес Германии — «самой агрессивной европейской страны», и посетовал на то, что Афины — единственная столица мира, в которой нет мечети, забыв при этом, что еще двести лет назад на месте, символизирующем современную мировую цивилизацию — Афинском Акрополе в варварски разрушенном османами Парфеноне стояла построенная ими мечеть…

— И вот ответьте мне, куда вы дели пять миллионов евро, которые вам выделил Европейский Союз на восстановление мечети на острове Родос? Она так и стоит в развалинах…. А мы…мы даже ассирийскую церковь с нуля строим в Стамбуле, — победоносно улыбнулся министр.

Дальше — больше. Мевлют Чавушоглу заявил, что я заблуждаюсь относительно Агиа Софии: там не может читаться Коран, ведь это музей, — заявил он.

Я допускаю, что мимо внимания министра прошло официальное осуждение, с которым выступил МИД Греции, назвав чтение Корана в стенах Айя Софии оскорблением всей истории христианства….Но как-то не верится, что он не обратил внимание на заявление собственного президента, публично высказавшего пожелание совершить намаз в Агия Софии…

— Вы не представляете, каких усилий стоит нам сохранять за Агией Софией статус музея, — посетовал министр, — но мы твердо стоим на своей позиции. Более того, тысячи паломников постоянно приезжают в Турцию, чтобы посетить христианские памятники, и как это им удается? Мы им разрешаем! Вот вы знаете, что российский грек Иван Саввиди на протяжении многих лет организовывал паломнические поездки в монастырь в Трабзоне. Разве ему это удалось бы без разрешения властей Турции?

Моих ответов, впрочем, министр, и не ожидал. Да и неудобно было бы превращать пресс-конференцию в спор. Самым неприятным для меня был шквал аплодисментов, в котором потонули последние слова турецкого министра… Вот я думаю, или не в курсе мои коллеги-христиане событий или просто по привычке хлопали? Ведь можно же, отдавая дань гостеприимству хозяев, быть честным хотя бы с собой? Впрочем, чего удивляться, если о геноциде армян и понтийских греков далеко не все, как выяснилось, знают. Мы с коллегой из Москвы Арменом Керяном попытались было объяснить, что к чему… В ответ кто-то искренне удивился, а почему бы не объявить и геноцид алеутов, к примеру?

Пресс-конференция закончилась, и, уходя, окруженный турецкими журналистами и желающими с ним сфотографироваться гостями, Мевлют Чавушоглу направился прямиком ко мне.

— Вы не обижайтесь, — улыбаясь, протянул он мне руку. — Я человек эмоциональный…

— Я не обижаюсь, — ответила я. Я — тоже. Просто у вас — своя правда, а у нас — своя…

— Правда — одна, — возразил министр.

— Ваша правда в том, что Агия София — музей, а наша в том, что там читают Коран…

— Я приглашаю вас приехать в Турцию, в Каппадокию, и вы своими глазами увидите, как бережно храним мы пещеры, где совершались первые христианские обряды…

Я сказала, что подумаю над приглашением.

***

Экскурсия по Аланье вызвала во мне противоречивые чувства.

С одной стороны нельзя было не оценить восторг, с которым экскурсовод рассказывала нам о древней этой земле, с другой — было странно узнать некоторые подробности, к примеру, происхождения символа Византийской империи — двуглавого орла: оказывается этому турецкому (?) орлу шесть тысяч лет!

С одной стороны, невозможно было не восхищаться красотами природы, однозначно поцелованной Богом, всеми красками весны, вступившей здесь в свои права. А с другой, не получалось без боли смотреть на развалины православных церквей в покинутых греками городах — мертвых городах… Это здесь, на этой земле происходило то, что стало называться потом в истории последним этапом Малоазийской катастрофы — когда в результате поражения Греции во Второй греко-турецкой войне и заключения Лозаннского мирного договора, был осуществлен принудительный обмен населением Греции, Турции и Болгарии в 1923 году. Этот обмен затронул около двух миллионов человек и носил принудительный характер, особенно в отношении греческого населения Малой Азии и Восточной Фракии. Экскурсовод сказала нам, что турки, приехавшие, чтобы заселиться в бывшие греческие города, не смогли там жить. По ночам их мучали кошмары…

***

В Союзе журналистов Аланьи мы говорили с коллегами по душам.

Очевидно, желая сделать приятное, глава Союза заявил, что от Балкан до самых до окраин вполне можно обойтись знанием двух языков — русского и турецкого…

— Чего вы ждали от поездки, довольны ли вы ею? — спросили меня. Я призналась, что меня не удовлетворил ответ министра иностранных дел на мой вопрос.

— Он политик, наверное, он должен был так ответить, — сказала я, — Но тем не менее…

— Мы мечтаем увидеть минареты афинской мечети, — высказал пожелание один из турецких коллег…- Ведь она там когда-то была, правда?

— А мы мечтаем увидеть Агия Софию без них, — сказала я. — Ведь их там раньше не было, верно?

***

И Бог — добрый, конечно, я не могла уехать из Аланьи, не увидев чудо греческой церкви — на самом деле первой, построенной здесь в новейшей истории. И хотя называется она не церковь, а Православный центр, все равно это — храм. Посвященный чудотворной иконе Писидийской Божьей матери. И поездка туда была для меня счастьем и благословением свыше.

Здесь, в турецкой Аланье, как нигде больше я прочувствовала великую и особенную миссию Вселенского патриархата, все священнослужители которого ежедневно самим фактом своего существования совершают подвиг. Отдавая себе отчет в том, что каждый неосторожный шаг может привести к необратимым последствиям.

Храм Писидийской Божьей матери, чья чудотворная икона здесь хранится, был построен два года назад по благословению Вселенского Патриарха Варфоломея — первого среди равных, который присутствовал на торжественном открытии храма. И хотя нет на нем куполов и колокольни — это настоящая греческая церковь — светлая, просторная, устремленная вверх…

— Αξιος! — Достойнейший! — такими словами провожали прихожане афинского храма Андрея Первозванного сюда, в Аланью отца Константина. Грек из Мариуполя, он закончил богословский факультет университета в Афинах, служил диаконом, проходя «боевое крещение» и постигая тайны будущего дела всей своей жизни под покровительством настоятеля храма отца Афанасия. Здесь же, в Афинах отца Константина рукоположил по благословению Вселенского патриархата митрополит Афинагор.

И вот сегодня пресвитер храма Писидийской Божьей матери отец Константин — единственный священник во всей области. Он один из тех счастливых людей, которые с раннего детства знают, какой дорогой будут идти по жизни.

— В церкви я с двенадцати лет, — рассказывает отец Константин, — еще дома перечитал все книги, которые были изданы у нас о Греции, античной и православной. Особенное впечатление произвели на меня повествования о старце Паисии Святогорце… Как-то само собой разумеющимся представлялся факт, что учиться я буду в Греции, и возможность получить стипендию в Афинском университете, конечно, была большой радостью. В Греции я познакомился с будущей супругой. И сюда мы приехали вместе…

Когда семья священника приехала в Аланью, храм только начинал строиться. Здесь уже существовала община христиан и храм Святого Георгия, который являлся музеем. Богослужение в нем разрешалось проводить раз в месяц.

По словам отца Константина, большую роль в строительстве нового храма сыграл митрополит Сотирий, имеющий колоссальный опыт в строительстве храмов — благодаря его усилиям удалось создать Общество Святого Георгия, и уже на его базе — Православный центр.

— Деньги на строительство собирали всем миром, — рассказывает отец Константин, — большую помощь оказала Греция, а именно, потомки выходцев из Аланьи, Спарты, Антальи, Общество малоазиатских греков. Они устраивали сбор средств, презентации. Да все, что вы здесь видите — иконы, алтарь, подсвечники — отец Константин обводит рукой храм — все нам прислали из Греции… Даже свечи вначале присылали. А сейчас мы научились делать их сами…

Солнечные лучи, проникая из высоких окон, освещают любовно убранные цветами иконы… А за окнами синь Средиземного моря, которое помнит апостола Павла, родившегося в этих местах…

Дрожит на ветру пламя свечей, качает на руках малыша матушка Анна, и на какое-то мгновение мне кажется, что я — дома, в Греции…

Я не спрашиваю отца Константина, каково это — быть православным священником в мусульманской стране, где даже рясу одеть можно только в храме… Я не спрашиваю, каково это идти в крестном ходу в сопровождении турецких полицейских… Это трудно объяснить моим греческим соотечественникам, привыкшим открыто креститься на купола, приговаривая: Господи, помилуй!

Это, наверное, можно понять только здесь. И молча восхититься — смелостью, верностью, любовью… Служением. Подвигом души.

***

Да простят мне патриархи, митрополиты и архиепископы, на чьих службах в разных странах мира мне довелось побывать… Да простят мне сияющие золотом куполов величавые храмы, соборы и митрополии…

Но самую красивую литургию в своей жизни я слышала здесь — в храме Писидийской Божьей матери, что высоко в горах над турецкой Аланьей… Как-то по особому золотило солнце лики на иконах, как-то по особому трогала сердце эта служба, каждое слово которой проникало в душу, и отзывалась душа радостью веры, счастьем причастности… Может и потому еще, что шла она сразу на двух любимых моих языках — греческом и русском… Читал на греческом слова молитвы отец Константин, вторила ему на русском матушка Анна, а на полу храма играл с лавровым листиком названный в честь Святого Спиридона полугодовалый их сын — первый грек, родившийся в этих краях за последние сто лет…

И это — самое главное…

Инга Абагрова,
Еженедельник "Мир и Омониа",
Афины-Алания-Афины

Источник: www.rusgreek.ru