2 июня 2015, 21:10 - Последнее обновление: 3 июня 2015, 01:39

Акриты Понта: Верные воины Византии и Православия

  • Акриты Понта: Верные воины Византии и Православия
    Акрит (художник Димитрис Скуртелис)

С.Г. Кашляк*

Акриты Византии, это был особый мир пограничников, чьи воинские традиции отразились в героическом эпосе «Дигенис Акрит» (в том числе в Трапезундской версии), а так же в акритских песнях. В «Сказании о Ксанфине», связанном непосредственно с трапезундским Понтом, герой ищет своего сына, погибшего во вражьей стране. Тот был убит Сарацином, давним врагом Ксанфина. Это настоящий пограничный князек, по византийской терминологии – топарх: у него 65 замков (кастронов) и 42 неукрепленные деревни. Его земли сопоставимы с размерами владений византийской знати – у Григория Пакуриана, севаста и доместика Запада – 30 имений, не считая укрепленных кастронов, а эпический Дигенис Акрит получает в виде приданого 36 доходных имений.  Здесь мы не видим такого показного геройства, характерного для прочих сказаний Византии «акритского» цикла. Сам Ксанфин принадлежит к такой же группе пограничных землевладельцев только с другой стороны границы – он захватывает владения Сарацина, но щадит его родню и слуг. По-видимому, и те, и другие впоследствии станут его слугами, в том числе и военными.

Верность православным традициям

Акритам, как и остальной византийской армии, особенно для X в., был присущ значительный религиозный пафос. В чем-то даже больше, чем остальным категориям византийских стратиотов – именно из-за своего пограничного положения с исламским миром. Религиозный аспект в рамках «воспитательной работы» в войсках четко прослеживается в военных трактатах византийской традиции, начиная со «Стратегикона» Маврикия. Своего пика он достигает во время «византийской реконкисты» X-XI вв. при императорах-воинах: Никифоре II Фоке, Иоанне I Цимисхии и Василии II Болгаробойце.

В военную среду проникают монашеские методы молитвы: в трактате «О стратегии» Никифора II Фоки приводится вариант «молитвы Иисусовой», характерной именно для монастырского духовного опыта, подходящей, скорее, монахам Афона или Олимпа Вифинского:

«Κύριε Ιησού Χριστέ, ο Θεός ημών, ελεήσον ημάς, αμήν» («Господи Иисусе Христе, помилуй нас, аминь»).

В том же трактате приводится еще одна специфическая «воинская молитва»: «Христиан нас приими, удостаивая нас постоять за веру и за братьев наших и побороться до смерти, укрепляя и усиливая души, сердца и все тело наше, о Боже, крепкий во бранях и в силе ни с кем не сравнимый, молитвами родившей тя Богородицы и всех святых. Аминь». Очень соответствует образу императора Никифоре II Фоки – глубоко верующий, аскет на троне, связанный с афонскими монахами (преподобный Афанасий Афонский, заложивший в 963 г. фундамент Великой Лавры на Афоне, был другом и исповедником императора).

Идея «христолюбивого воинства», выдвинутая «кабинетным стратегом» императором Львом VI, была подхвачена военными трактатами середины X века: «Воины, которые являются защитниками и первыми вслед за Богом спасителями христиан…».

Акриты – миссионеры

Героический эпос ромеев «Дигенис Акрит», отражающий «modus vivendi акритов», пронизан даже не просто религиозным, а самым настоящим миссионерским пафосом. В уста арабского эмира, принявшего православие и обращающегося к своей матери, включается идея христианской проповеди – произнесение одним из героев эпоса с воодушевлением неофита вполне узнаваемого никео-халкидонского (православного) символа веры:

«Кто ж в бога верует, в отца всего, что существует,
Творца небес, земли, всего, что от очей сокрыто;
Кто верует в Христа, в того, кто – сын и слово бога,
В Христа, который от отца на свет рожден предвечно,
Который, как от света свет, бог истинный, великий;
В того, кто ради нас, людей, спустился вниз на землю
И родился от матери, от девственной Марии,
К спасенью нашему стремясь, распятию подвергся
И похоронен был в гробу…
А после этого воскрес на третий день из мертвых,
Как учат нас свидетельства писания святого;
В того, кто справа от отца на троне восседает,
И чье владычество конца вовеки не увидит;
Кто верит также в дух святой, что все наполнил жизнью, –
Ведь как отца его я чту, как сына и как слово,
И верю, что крещенье лишь от скверны нас очистит,
И часа жду того, когда все мертвые восстанут,
Когда постигнет грешников законное возмездье,
И будет праведник прощен, согласно обещанью,
И век грядущий к нам придет, век жизни бесконечной».

Профессиональные воины

Дошедшие до нас источники позволяют нам достаточно точно определить особенности социальной группы акритов, как византийского социального феномена пограничья: в политико-административной, военной, социальной, религиозно-культурной сферах. Эти люди находились где-то в самом конце «обеденного» списка византийских чинов, составленного артиклином Филофеем – на этом «пиру» византийской власти они далеко – в самом конце стола. Император и его двор в Константинополе бесконечно далеки от этого мира пограничья – мира пограничных дружин. Мира, пришедшего в конце XI – начале XII вв. к вершинам власти в империи в лице так называемого «клана Комнинов».

Появляется особая разновидность стратиотского сословия – акриты: пограничные стратиоты, освобожденные от налогов – «неизвестные казне лица». Находясь в состоянии перманентной войны, эта социальная группа выделилась в особый разряд стратиотского сословия со своей культурой, мировоззрением, идеологией, оставившая нам эпос «Дигенис Акрит», цикл героических сказаний («О сыне Амуриса», «О Ксанфине»), акритские песни и музыку жанра «лаика». Культуру, созданную профессиональными воинскими сообществами, существовавшими не благодаря войне или во имя ее, но в войне, и не мыслившим свое существование по-иному.

*С.Г. Кашляк, Республика Беларусь, г. Минск, БГУИР, ФИТиУ, кафедра гуманитарных дисциплин, преподаватель.

Картины с изображениями акритов: Димитрис Скуртелис